Приветствую Вас Гость | RSS

ВАШЕ ПРАВО

Пятница, 22.09.2017, 18.12
Главная » Статьи » Налоговое право

О налогах без гламура
Как повлияет финансовый кризис на политику государства: приведет к налоговым послаблениям или к репрессиям в отношении предпринимателей в целях пополнения бюджета? Недавно правительство предрекло нам эру «экономики без гламура», а какое место в этой экономике будут занимать налоги? Эти вопросы "эж-Юрист" задал ведущему специалисту в сфере налогового права, управляющему партнеру компании «Пепеляев, Гольцблат и партнеры» Сергею Геннадьевичу Пепеляеву.

Налоговая политиканаверное, один из самых эффективных инструментов, с помощью которого государство может влиять на экономику, корректировать ее состояние. Как Вам кажется, в полной ли мере используется российскими властями этот инструмент в период кризиса?
— Мне кажется, что в нашей налоговой политике больше политики, чем налогов. Больше желания пропиарить свои старания, чем результата.
Например, из стенограммы заседания Госдумы, на котором принимался антикризисный 224-й закон, следует, что работа по подготовке текста проекта была закончена в 8.30 утра. Через несколько часов на утренней сессии он уже был роздан депутатам, их призывали проголосовать за проект, который они физически не успели прочитать, не то что высказать по нему замечания. Что означает эта ситуация? Желание выполнить политический заказ, продемонстрировать обществу видимость деятельности, в которой больше политики, чем налогового профессионализма.
Сейчас мы будем пожинать плоды, в том числе и негативные, такого подхода. Антикризисный закон принят, содержит определенные нормы, которые компании сейчас начнут применять. Потом окажется, что применяли их неправильно, что толкования они допускают различные, что в законе есть недоработки. Соответственно начнутся претензии со стороны налоговых органов — заплатите недоимки, пени и штрафы. И вместо того чтобы обеспечить помощь компаниям, закон, наоборот, приведет к финансовым доначислениям. К тому же из-за дефектов закона не все объявленные возможности налогоплательщики смогут использовать полноценно. А введение НДС-вычетов по уплаченным авансам приведет к несоразмерному усложнению документооборота. Получается известная формула: «Хотели как лучше, получилось как всегда».
Что для предпринимателя налог? Это расход. Конечно, предприниматель всегда хочет экономить, это нормальная бизнес-задача. Понятно, что бережливым в отношении налога надо быть в рамках закона. Если вы хотите сберечь предпринимателю его расходы, то делайте это прямым и более понятным способом, как поступили, например, в Казахстане, где были реально понижены ставки налога. Зачем изобретать сложные механизмы, связанные, в частности, с амортизацией, когда есть более простые и действенные методы.

Вы считаете применяемые в Казахстане методы для борьбы с кризисом удачными?
— В то время как мы только собираемся выработать какую-то программу, осенью прошлого года Казахстан принял новый Налоговый кодекс, в результате с 1 января у них НДФЛ был снижен до 10%, ЕСН — до 11%, НДС был установлен в размере 12%, и в течение двух лет планируется поэтапное снижение налога на прибыль до 15%. Это потрясающе! Вот быстрота и эффективность реагирования на кризис. Казахстан признает: если мы сами о себе не позаботимся, никто этого за нас не сделает. Они не надеются на авось, а устраивают свою жизнь собственными руками: назначают молодого и открытого руководителя налоговой службы, обсуждают законопроекты с бизнесом.

— Названный Вами Закон 224 запоздал: принятые меры помогут только тем, кто к моменту их введения еще держался на плаву. В чем, по Вашему мнению, причина столь очевидного промедления? Власть не могла решиться нанести урон бюджету или неосознает масштабы кризиса?
— Знаете, это ведь чисто русский подход: долго запрягать и быстро ехать. О поправках очень долго думали, потом было принято определенное политическое решение, озвучено на съезде, за одну ночь был подготовлен законопроект и в спешном порядке принят.
Конечно, реформы запоздали. Многие налогоплательщики просто не успели отреагировать на некоторые законоположения. Например, законодатель предоставил возможность применять разные методы амортизации в 2009 году по выбору предприятия. Но для того чтобы осознанно начать применять метод, нужно выполнить целый ряд экономических
расчетов и юридических действий. Все это нужно было сделать до начала текущего года и утвердить в учетной политике. А когда у вас на все про все месяц-полтора, не получится грамотно отреагировать на эти нововведения. Поэтому многие предприятия просто не успели воспользоваться теми антикризисными новациями, которые им предложило государство.

Сергей Геннадьевич, создается такое ощущение, что налоговые реформы в России последние годы идут в режиме «нон-стоп». Нормальноли это? Может быть, рядовому предпринимателю важнее стабильность и простота налоговых норм, чем постоянные изменения, заставляющие его все время быть на чеку, консультироваться, переделывать отчетность и при этом неизбежно совершать ошибки?
— Объективно налоговая система нуждается в изменениях. Нет ничего плохого в слове «реформа», как и в словосочетании «налоговая реформа». Есть определенные сферы, реформы в которых просто необходимы: трансфертное ценообразование, резидентство юридических лиц, определение места управления иностранной компании, семейное налогообложение и т. д.
Вопрос не в самих реформах, а в том, как это делается: кулуарно и с наскоку или открыто. Стиль имеет значение! Для бизнеса важен прогноз, на основании которого можно выстраивать какие-то бизнес-процессы. Если реформы заранее известны и учтены бизнесом, то ничего в этом плохого нет, а вот когда они выскакивают как черт из табакерки…

Можно ли ожидать в 2009 году введения каких-либо кардинальных налоговых изменений? Например, замены НДС на налог с продаж? Введения прогрессивной шкалы НДФЛ с установлением высокого необлагаемого минимума?
— Мне кажется, что в такое тяжелое экономическое время не следует затевать налоговых революций, которые с ног на голову переворачивают представление о налогообложении. Замена НДС на налог с продаж — вещь сложно прогнозируемая, непонятно, к каким последствиям это может привести и как на это повлияет кризис.
Введение прогрессивной шкалы НДФЛ тоже обернулось бы совершенно убийственной мерой: и политически, и экономически. Ведь правительством было объявлено, что 13% — это всерьез и надолго.
Налогово-правовой аспект кризиса многогранен. В феврале — марте мы ожидаем дальнейшего обсуждения налоговой политики, чтобы к апрелю были выработаны новые государственные решения в этой сфере.

— Но понижать ставку НДФЛ, как в Казахстане, у нас не собираются?
— Видимо, нет. 13% — это достаточно разумно. Хотя 10% — это десятина, исторически, можно сказать, с библейских времен, известная величина.

— Вы неоднократно говорили о положительных тенденциях, которые наблюдаются в сфере судебного рассмотрения налоговых дел: отход от пробюджетной позиции, внимание к аргументам налогоплательщиков и увеличение процента споров, разрешенных в их пользу. Такая оценка из уст адвоката, представлявшего в суде налоговые интересы «ЮКОСа», внушает надежду. Означает ли это, что мы все же движемся в направлении правового государства?
— Действительно, сейчас примерно три из четырех споров, доходящих до суда, налогоплательщиками выигрываются. Движение в сторону правового государства и внедрения демократических ценностей, безусловно, есть. Может быть, это происходит не так быстро, как хотелось бы, но тем не менее оно заметно, в том числе и с точки зрения налоговой политики и судебной практики. Мне кажется, в этой сфере арбитражные суды во многом продвинулись за последнее время. В конечном итоге судьи — профессионалы. Любой профессионал уважает себя, пусть даже он находится под давлением начальства. Самоуважение судьи означает, что дела он будет разрешать в соответствии с законом. В действиях многих судей именно это мы сейчас и наблюдаем.
Если оценивать решения и практику ВАС РФ за последнее время, то тенденции радуют. Встречаются разные решения, с которыми можно быть не согласным или можно поспорить, но в ВАС РФ на критику всегда реагируют положительно, судьи не считают себя «священной коровой», они готовы к диалогу. Отрадно и то, что ВАС РФ адаптирует свою деятельность к мировой налоговой практике. Так что я не сторонник апокалипсиса, а прогрессист: верю в прогресс.

— Если большинство споров с налоговиками налогоплательщики выигрывают, может быть, проще эти дела вообще до суда не доводить?
— Такой способ предложен законодателем в виде внесудебного разбирательства, но он непоследовательный и неэффективный.

— Почему?
— Во-первых, ворон ворону глаз не выклюет. Очень мало таких стимулов, которые могли бы заставить ведомство работать против себя. Невольно напрашивается такое сравнение: в годы Великой депрессии из недр Налоговой службы США выделилась самостоятельная апелляционная служба (затем она стала Налоговым судом США), в итоге количество споров во много раз уменьшилось. Отделы налогового аудита в наших налоговых органах показали свою неэффективность, поэтому гораздо полезнее было бы создать, например, Службу налоговых апелляций, но не в ФНС, а в Минфине, и приставить ее к ФНС, так чтобы глава Службы назначался министром финансов или даже лучше премьер-министром.
Оценивать деятельность этой Службы можно было бы по количеству рассмотренных ею жалоб: какие из удовлетворенных в пользу налоговых органов дошли до суда и в скольких случаях выиграли потом налогоплательщики. Если такая цифра велика и никак не уменьшается, значит, внесудебное разбирательство идет неэффективно и необъективно. Следовательно, тот или иной чиновник заслуживает не премии, повышения по службе, а наоборот — порицания.
Во-вторых, оценивать нужно не только конкретного сотрудника налоговой, но и весь орган в целом. Пошел налогоплательщик в суд, выиграл дело, а для этого понес определенные расходы. Если эти расходы будут компенсироваться из бюджета, то любой чиновник поймет, что принимать незаконные решения — это для него просто опасно. В прошлом году мы добились существенных подвижек в деле возмещения затрат на адвокатов налогоплательщиков: нам удавалось взыскивать с налоговых органов по несколько сотен тысяч рублей расходов. К сожалению, проблемы остаются. В прошлом году ВАС РФ стал работать над проектом постановления пленума о возмещении вреда, причиненного бизнесу действиями государственных органов. Сейчас эта работа приостановлена. Почему? У суда не доходят руки или он реагирует на какие-то пожелания извне, что не надо так активно бороться с недостатками в деятельности чиновников?
К тому же сроки апелляционного обжалования не соблюдаются: жалобы могут находиться в вышестоящих налоговых инстанциях больше года. Для предпринимателя все это время — нереализованные проекты и упущенные возможности.
К сожалению, как я уже говорил, зачастую политика довлеет над профессионализмом, одна рука государства не знает, что делает другая. Например, государством поставлена задача разгрузить арбитражные суды, которые просто завалены налоговыми делами. Надо ведь как-то стимулировать налоговые органы рассматривать споры не формально, а тщательно, чтобы не доводить их до суда. Раньше таким стимулом была уплата госпошлины налоговыми органами, которые проигрывали дело в первой инстанции и шли в апелляцию или кассацию. Это у них отбивало желание выслуживаться перед начальством и идти до конца по заведомо проигрышным делам. По наблюдениям судей из кассационной инстанции, например ФАС МО, введение обязанности уплачивать госпошлину привело к тому, что количество кассационных жалоб резко сократилось.
В конце 2008 года в техническом законе удалось «протащить» оставшуюся практически никем незамеченной норму о том, что государственные органы освобождаются от уплаты пошлины, когда выступают в судах и в качестве истцов, и в качестве ответчиков. Таким образом, мы опять вернулись к ситуации трехлетней давности. Возникает вопрос: есть у государства единая политика в этом важном вопросе? Желаем мы сократить нагрузку на суды или все-таки нет?

— Из радостных налоговых событий прошлого года можно, несомненно, отметить то, что ВАС РФ ограничил применение налоговиками ст. 169 ГК РФ. Однако все чаще среди правоведов и политиков звучит мнение о том, что в Налоговом кодексе должна появиться новая норма, предусматривающая ответственность за создание «налоговых схем». Неопасаетесь ли Вы в связи с этим новой волны репрессивной политики государства в отношении налогоплательщиков?
— Проблема применения схем для ухода от налогов существует не только в России, и не в России эти схемы впервые придумали. При этом каждый здравомыслящий налогоплательщик в любой стране понимает, что с агрессивными методами минимизации налогов нужно бороться. Если у вас есть серьезный бизнес, вы встали на ноги и получили определенную респектабельность, то вы никогда не будете применять агрессивные налоговые схемы, ставя под удар все то, что вы сделали за много лет напряженной работы. Но при этом у вас есть молодой наглый конкурент, которому пока нечем рисковать, он использует такие схемы, и его экономические показатели пока будут выше ваших. Поэтому задача любого крупного респектабельного бизнеса — помогать государству бороться с налоговыми схемами.

— Каким образом? Стучать на конкурентов?
— Нет, стучать не надо. Просто необходимо вводить определенные цивилизованные правила, создавать равные конкурентные условия в налоговой сфере для всех, кто занимается аналогичным видом деятельности.
Когда создавалось наше налоговое законодательство, многих вещей, которые могут возникнуть в реальной практике, не прогнозировалось. Возникла проблема с налоговыми схемами. Что делать? В законодательстве инструментов нет. Задача бороться есть. Что мы можем для этого использовать? У нас нет государственной ментальности, предполагающей использование исключительно правовых предназначенных для этого инструментов, нет желания сразу начать разработку новых инструментов. Есть желание поискать, что тут «валяется под ногами». О! Вот есть ст. 169 ГК РФ — очень грозное средство. Давайте с ее помощью будем бороться с налоговыми схемами.
Вопрос не в том, что бороться не надо! Бороться надо, но адекватными инструментами, к которым ст. 169 не относится. Это все равно что топор в руках нейрохирурга.
Эту занесенную с топором руку и ВАС РФ, и КС РФ удержали, что правильно. Теперь вопрос в том, где и какой взять скальпель. Работа уже начиналась в 2006 году, когда Администрация Президента объявляла конкурс на разработку «антисхемного» закона. Тендер тогда выиграла одна немецкая юридическая фирма, что-то предложила, в результате ничего не получилось, но идея была правильной.
Мне кажется, нужно снова привлечь экспертов, объявить конкурс законопроектов и тщательно оценить и проработать все предложения. Минфин также кое-что намечает подготовить в плане развития налогового законодательства: вопросы налогового резидентства, недостаточной капитализации и т. д. Эти вопросы в повестку дня поставлены, идут наработки, чем больше будет подобных законов, тем меньше будет у государства желания применять такие неадекватные грубые инструменты, как ст. 169 ГК РФ.

— Сергей Геннадьевич, со ст. 169 ГК РФ справились. Где Вы видите возможность других перегибов в налоговом администрировании в этом году?
— Тема прессинга налогоплательщиков будет актуальной, ведь исполнение бюджета никто не отменял, доходы предприятий и населения падают, значит, уменьшаются и налоговые отчисления. Но очень бы хотелось, чтобы этот прессинг не перерос в репрессии.
Уже прозвучали слова о создании возможных спецкомиссий в рамках налоговых органов. Создаются так называемые ситуационные центры. Пока они обозначены как органы, которые будут оперативно реагировать на состояние поступления средств в бюджет и отслеживать тех налогоплательщиков, которые дают более 60% доходов региональных бюджетов. Важно, чтобы эти комиссии не переросли в средство политического давления на бизнес, как это случилось в свое время с зарплатными комиссиями. В законодательстве инструмента в виде комиссии не предусмотрено, это самодельщина. Поскольку деятельность этих комиссий никак не регламентирована, возможны перегибы.
Другой важный инструмент, на который следует обратить внимание, — право налоговых органов приостанавливать операции по счетам в банках как средство принуждения к уплате налогов. В НК РФ существует статья, которая предусматривает, что если компания не представила декларацию, может быть даже нулевую или с рублем к уплате, то это дает налоговой службе основание приостановить вообще все операции по счетам компании. А если декларация затерялась на почте и налогоплательщик об этом не знает? Ведь приостановление операций по счетам – это все равно что перекрыть человеку кислород. Счет может быть «заморожен» и в том случае, если не выполнено требование об уплате налогов. Но в таком случае нужно честно признать, что это способ выбивания долгов из налогоплательщиков, а не обеспечительная мера, гарантирующая поступление средств в бюджет.
С 2009 года статья подверглась определенным косметическим переделкам, но по-прежнему существуют совершенно неадекватные основания для «блокировки» счетов. Есть опасения, что, когда план по налогам не будет выполняться, у налоговых инспекций появится искушение применить этот «железный» аргумент.
***
Наталья Шиняева,
Мария Мошкович,
«эж-ЮРИСТ»


Источник: http://forumyuristov.ru/showthread.php?t=21175
Категория: Налоговое право | Добавил: Administrator (13.02.2009) | Автор: Наталья Шиняева, Мария Мошкович
Просмотров: 348